Бердяев Николай Александрович (родился 6 марта 1874 в Киеве; умер 23 марта 1948, в Кламаре, близ Парижа) — русский рели­гиозный философ; с 1922 г. жил в эмиграции в Берлине, затем — в Париже.

Бердяев, не­сомненно, самая крупная величина в философии «русского ду­ховного ренессанса». Он приобрел широкую известность за­долго до своей высылки из Советской России в 1922 г.

В молодости, находясь под сильным влиянием Маркса, Ницше, Ибсена, Канта и Карлейля, защищал идея экзистенциализма, в которых преобладала проблематика философии, учил о примате свободы над бытием (свобода не может быть никем и ничем детерминирована, даже Богом; она уходит своими корнями в  небытие), об откровении бытия через (бо­гоподобного) человека, о разумном ходе истории, писал о христианском откровении, по вопросам социологии и этики.

В девятнадцать лет, будучи студентом Киевского университета, он начал изучать теорию научного социализма; пройдя тюрьму и ссылку (в Вологде вместе с Луначарским, Богдановым и Б. Савинковым), он в годы первой революции утверждается в мыслио невозможности примирить   материалистический взгляд на историю с идеалистическим взглядом на мир человеческой души. За полемику с теоретиками научного коммунизма он дважды подвергался аресту, а осенью 1922 был выслан за пределы родины в числе десятков ученых, писателей, публицистов.

От­ход мыслителя от «легального марксизма» совершился быстро и безболезненно: Бердяев вообще никогда не был фанатиком какой-либо одной идеи, одного культа. Его отличала «безум­ная расточительность» ума, вызывавшая нередко самые серьез­ные нарекания. Шестов, например, иронизируя по поводу стре­мительной эволюции взглядов Бердяева, насмешливо писал: «Как только он покидает какой-либо строй идей ради нового, он уже в своем прежнем идейном богатстве не находит ничего достойного внимания. Все старье, ветошь, ни к чему не нуж­ное ... Он стал христианином прежде, чем выучился четко вы­говаривать все слова символа веры».[1] Но даже и войдя в храм, Бердяев не смог просто остановиться перед алтарной прегра­дой в молитвенном послушании, душа его жаждала не веры, но знания, он и в религиозной жизни хотел сохранить свободу ис­кания, свободу творчества.

Не случайно свою первую книгу, в которой «была вполне сознана и выражена» его религиоз­ная философия, Бердяев так и назвал—«Смысл творчества» (1916). К ней примыкает целая серия его эмигрантских трак­татов: «Философия свободного духа. Проблематика и аполо­гия христианства». (1927), «О назначении человека. Опыт па­радоксальной этики» (1931), «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии» (1939), «Опыт эсхато­логической метафизики. Творчество и объективация» (1941 и др. Философия Бердяева впитала разнообразные источники: от средневековой кабалистики и мистики Якоба Беме до ниги­лизма Ф. Ницше и оккультизма Р.Штейнера. Тем не менее, он сумел возвыситься до подлинной самобытности, открыв перед русской духовностью новые горизонты мысли.