В июле 1648 года царь созвал у себя свою боярскую думу и совет патриарха ('' освященный собор'') и совещался с ним о том, что надо сделать, чтобы водворить порядок и правосудие в государстве. Для выработки проекта Уложения, была создана специальная комиссия (по тем временам – приказ) во главе с князем Н.И. Одоевским. В нее входили два боярина, один окольничий и два дьяка.

Тогда же было решено начать практическую работу Земского собора 1 сентября. Ему предназначалось рассмотреть проект Уложения. Венцом этой деятельности и явилось создание Соборного Уложения 1649 года.

 Составы государственных, политических преступлений.

В главе 2 определяются составы государственных, политических преступлений. Она резко отделяет эти преступления от других лихих дел, являясь ''первым в истории русского законодательства кодексом, в котором дана если не исчерпывающая, то все же относительно полная система государственных преступлений''. В главе устанавливаются состав каждого преступления, субъективная и объективная стороны противогосударственных посягательств, обстоятельства устраняющие наказуемость, а также процессуальные нормы по этим делам, закрепляется главенствующая роль розыска. До Воинских Артикулов Петра 1 глава была единственным законом о политических преступлениях.[1]

Статья 1, предусматривает высшую меру наказания – сметную казнь, за голый умысел, направленный против жизни и здоровья государя. Наказуемость голого умысла,  впервые введенная в законодательство Уложением не предусматривает покушение на жизнь государя, ибо уже обнаружения умысла считается преступлением. Уложение не дает также никакого конкретного определения злого дела. Выражение злое дело вошло в практику лишь с начала ХУ11 в.  как преступления, выражавшиеся в оскорблении верховной власти и в стремлении к ее умалению. Именно этому виду преступления –  ''умышлению на государево здоровье и посвящена'' ст.1.

Статьи 2-4  устанавливают смертную казнь за крамолу и подмет. Первое упоминание об измене. Измена могла выражаться в узурпации власти путем самозванства. Таким образом, в отличие от ст.1, где объектом преступления была особа государя, ст.2 имеет своим объектом державу ''царьского величества''. Понятие государственной измены в ст.2 трактуется широко, при этом наказуемы и приготовительные действия.

При передаче города врагу в ходе сражения, или при тайном  впуске неприятеля в город (ст. 3), субъектом преступления являлись воеводы, или начальники.

Квалифицированной смертной казнью через сожжение карался поджог города или его части с целью сдачи врагу. Статья 4 выделяет это деяние в отдельный состав государственных преступлений. Оно отличается от поджога двора, совершенного без изменческих целей (ст.228, гл. Х), хотя наказания за оба преступления близки: в одном случае простое сожжение, в другом – без всякого милосердия, то есть, очевидно, на медленном огне.

Статья 5, уточняя порядок наказания за государственные преступления, устанавливает, что обвиняемый в любом из перечисленных в ст. 2-4 преступлениях, т.е. изменник, подвергается дополнительному наказанию в виде конфискации имущества. Его поместья, вотчины и животы, в состав которых входили и хлебные запасы, передавались в государеву  казну.

Статьи 6-10 определяют ответственность родственников изменника. Общий принцип – лица, не знавшие об измене, наказанию не подлежат, а знавшие наказываются наряду с изменником. Невиновным членам семьи изменника выдается даже прожиточное поместье, поскольку после конфискации его имущества они остаются без средств.

Однако на практике требование имущественной и личной неприкосновенности невиновных не выполнялось. Государь мог отстранить детей изменника от службы, лишить поместий. Не ведавшие об измене родственники, как правило, подлежали ссылке на службу в разные города. Что затрудняло их сношения друг с другом.

Статья 11 гласит, вернувшийся из-за рубежа изменник при помиловании его государем терял право на возвращение конфискованных земель. Это единственная статья Уложения, трактующая о помиловании. Она имеет в виду, очевидно, отъезд служилого человека в другое государство не в целях свержения государя, или нанесения вреда державе, а на службу. Иначе могло обстоять дело, когда переход в другое государство совершали представители низшего сословий.

Статьи 12—17 определяют порядок извета (доноса) по политиче­ским преступлениям, проверки его и наказания за ложный до­нос. Они свидетельствуют об ужесточении розыска в отноше­нии расследования политических преступлений. Даже не подтверждение извета не прекращало Дела. Оно передавалось на усмотрение государя (ст. 12). Государевым указом могло санк­ционироваться не только оправдание или наказание, но и про­должение розыска с применением пытки. Причем, при обвине­ниях в великих государевых делах предписывалось пытать вся­кими жестокими пытки, что являлось фактически замаскиро­ванным видом смертной казни и в том деле братья и изветчик пытаны и с пыток померли. Поскольку извет являлся на­чальной стадией возбуждения политического дела, за него сле­довало вознаграждение. В связи с тем, что измена имела место преимущественно со стороны феодалов, крестьянам и слугам предоставлялось право доносить на своих господ о подготовке или совершении ими государственного преступления. Однако в этом случае не подтверждение обвинения не ставило феодалов в положение подозреваемых. В целях защиты прав феодалов ви­на за недоказанный извет возлагалась на феодально-зависи­мых. Они подвергались нещадной торговой казни и отдавались своим владельцам (ст. 13).

Изветчик, какого бы чину он ни был, отказавшийся от своего заявления, сославшись на то, что он был пьян или хотел изба­виться от побоев, подлежал торговой казни и выдавался своему господину (ст. 14). Это—единственная статья, упоминающая не только о государеве деле или здоровьи, но и о слове, т. е. надо полагать, о непристойных словах в адрес государя. Одна­ко в соответствии с принципами феодального права, разные должностные лица, повинные в бездоказательном извете или в неумышленном произнесении непристойных слов в адрес госу­даря, несли разные наказания. В целях более действенной борьбы с политическими преступниками устанавливается вознаграждение за привод, и даже убийство изменника. Исходя из сложившейся практики захвата живота бежавшего человека в пользу приведшего. Уложение вводит поправку, направленную на защиту интересов казны.

В случае ложного доноса в великом государеве деле и измене, т. е наиболее тяжких государственных преступлениях. Изветчик подвергался тому же наказанию, которое должен был  понести оговоренный (ст. 17). Ответственность за ложный донос была известна еще ранее.

Статья 18-19 говоря специально о скопе и заговоре, вместе с тем широко трактует круг преступлений, о которых следует немедленно доводить властям.

 Впервые в законодательстве смертная казнь безо всякия по­щады предусматривалась лишь за одно недоносительство (ст. 19). Обязанность доносить о совершенных или готовящих­ся преступлениях фиксировалась в присяге, которую приносили губные старосты при вступлении в должность.

В дальнейшем ответственность устанавливалась не только за недоносительство о государственных, но и всех других видах преступлений.

В ст. 20—22 устанавливается ответственность за самоволь­ство, скоп и заговор против должностных лиц центрального и местного управления, за ложное обвинение в скопе и заговоре со стороны последних.

В отличие от ст. ст. 198, 199 гл. X, предусматривавших тор­говую казнь за скоп и заговор в отношении частных лиц, ст. 20—21, объектом которых является государь или назна­ченные им должностные лица, вводят смертную казнь безо всякия пощады. Для состава преступления не обязательно грабити и побивати. Главное — прихаживать для воровства, т. е. для совершения любых враждебных действий.